Раиса Степаненко (Горелик), 1966-4

Я училась в 30-ой школе очень давно. Прошла целая жизнь после этого. Когда я поступила в школу – был 1964 год. Жила я на Васильевском острове, любимом до сих пор, хотя давно уже пришлось его покинуть.

С первого по восьмой классы училась в 33 школе, которая была на 12 линии. Школа была самая обыкновенная, с характерными для того времени штрихами. Это я поняла спустя годы. Помню свое ощущение, когда директор школы и одновременно – учительница математики, на уроке заполняла последние страницы журнала и всех по алфавиту спрашивала – какой они национальности. На ответ одной девочки – она возразила: «А я думала, ты у нас евреечка…». Помню, как проходили линейки в актовом зале и очень старенькая завуч всегда обращалась одинаково торжественно: «Дорогие пионэры!» Я потом поняла, что, когда я пришла в школу в 1956 году – прошло совсем немного времени после войны, прошло всего одиннадцать лет. Это было – буквально «вчера»! И «вчера» умер Сталин. И, конечно, школа еще «помнила» все эти годы. Но тогда все казалось естественным.…

Когда я училась в пятом классе, в класс заглянула во время контрольной по математике уборщица тетя Тося и что-то прошептала учительнице. Та встала и торжественно сообщила: «Ребята! В космос запустили человека!». Это был 1961 год. Мы кричали до хрипоты и били крышками парт…Это я – о том времени.

После восьмого класса надо было переходить в другую школу. Я услышала, вернее, мама, которая работала подростковым врачом, сказала, что в математической школе при матмехе ЛГУ создается класс с «литературным уклоном". Более того – сказали, что в классе будут готовить поэтов и писателей. Мысли стать поэтом или писателем у меня, отродясь, не было, но – читать я очень любила и решила поступать. Было собеседование. Кажется - билеты. Отвечала Вчерашней Ирине Александровне. Помню, что про Анну Каренину. Помню, что удивила ее доброжелательность, какая-то не учительская, что ли… Что я могла понимать тогда, мне было 14 лет. И говорила я чушь, но искренне. Она мне поставила пять. Меня приняли. В 10 четвертый класс.

В то время в старших классах один день в неделю была производственная практика. У нас это были - машинопись и стенография. Правда, стенографию вскоре убрали, так как мы ничего не понимали, это оказалось очень сложно. А на машинке печатать научились быстро, это пригождается всю жизнь даже сейчас, когда я сижу за компьютером.. Но не об этом речь. То, что я проучилась два года в этой школе - без всякого преувеличения - повлияло на всю мою жизнь. Я об этом много раз думала и понимаю это совершенно отчетливо. Если бы не эти два года - моя жизнь была бы совершенно другой. И точно - значительно беднее.

Конечно, никаких писателей и поэтов из нас не сделали. Класс собрался совершенно разношерстный и те, кто действительно знали литературу и интересовались ею - поступили на филфак. Но таких было мало. Я знаю только о Гарике Левинтоне и Юле Шор. Поступали в школу с разными целями. Вообще, поскольку класс состоял из людей с разными интересами - он не был дружным, и поэтому я не знаю ничего о подавляющей части одноклассников.

Но. Учителя! Конечно же учителя школы - это и есть то, о чем я вспоминаю с благодарностью всю жизнь. Это они изменили меня и мою последующую жизнь.

По математике - Иосиф Яковлевич Веребейчик. Он не знал что делать с нами, так как мы не были "математическими". Он, наверно, должен был применять к нам другие требования и, наверно, он нас учил по другой программе...Но все равно, математика у нас была сложнее, чем в других школах. В классе были, практически одни девочки. Всего три мальчика. И когда весной наступили жаркие дни – нам разрешили приходить не в школьной форме. Можно себе представить, как выглядел класс. Хотя, одеты мы все были плохо, я вообще почти не помню никакой своей одежды. На уроке он спросил, в чем дело. И, когда все закричали, что нам разрешили – он спокойно ответил: «Да, но не в кофточках же цвета взбесившейся лососины" . Конечно, многие его выражения типа «острый приступ идиотизма» и т.п. все помнят, мы их все записывали, не буду повторять. Мне лично он однажды сказал "так стоять - так и прорасти можно" , когда я стояла у доски. Мне кажется, он не знал, как к нам относиться... Я не помню, чтоб он повышал голос, но какое-то изумление или жалость даже иногда в его глазах были… Может быть , это казалось из-за очков... Надо сказать, что к своему удивлению у него я очень полюбила алгебру и даже стала ее понимать. Но все равно - хоть мы и не были в полной мере "его учениками" - его незаурядность, его исключительность была очевидна. И не любить его было нельзя. Мне почему-то кажется, он курил на уроке, во –всяком случае, я помню открытую дверь во время урока и его, стоящего в проеме… Или у приоткрытого окна… Справа от двери стоял его шкаф, в котором лежали красные пачки сигарет «Друг».

Еще один "звездный" учитель был у нас по физике - Анатолий Анатольевич Ванеев. Это была абсолютно загадочная личность. Он не был похож на учителя. Церемонный, величавый, с тихим голосом… Помню, он не разрешал, вернее - не рекомендовал, (но это означало, что - нельзя) пользоваться учебником по физике, обыкновенным школьным Перышкиным, который, к моему изумлению, существует и сейчас. Он велел нам читать Фриша. Это был учебник для ВУЗов. Большинство, и я в том числе, - не понимали абсолютно ничего. Ему было тяжело с нами. Это было очевидно. Ведь остальные классы лучше соображали в математике и физике. Мы боялись его. Хотя теперь, многое узнав о нем, о его жизни, теперь - через много-много лет, я понимаю, что он был очень уставшим от жизни, много испытавшим человеком, безусловно, добрым и, конечно, необыкновенным. Тогда мы знали о нем только то, что его дед А.А.Ванеев состоял в «Союзе освобождения труда» и в учебнике истории была фотография, где он был снят вместе с Лениным.

К сожалению – всего два года мы проучились в этой школе, что, очень мало для того, чтобы узнать этих преподавателей лучше. Когда мы учились изменили срок обучения в старших классах с трех лет – на два. Нам предстояло учиться только в девятом и десятом классах. Когда мы заканчивали школу – одновременно с нами получали аттестаты и закончившие в том же году одиннадцатые классы. И конкурсы в институты были в два раза больше.

Учителем литературы и классным руководителем был Герман Николаевич Ионин. Он был совсем молодым, немного смешным, растрепанным. Напоминал Раскольникова внешне. Высокий, худой, большие очки, короткие брюки…Что называется «не от мира сего». Мы знали, что он писал диссертацию о Державине. В литературу он был влюблен, уроки его были как увлекательные спектакли. Как-то само получилось, что я стала читать много стихов и полюбила их на всю жизнь. Читать я любила и раньше, и читала много, но стихов не понимала, да и вообще многого не понимала, что стала понимать потом, после его уроков. Кроме того, в школе было ЛИТО, в котором почти все занимались. Я была в есенинском семинаре, так он назывался. Вела его Ляля Самойлова. Маленькая, тонкая девочка. Она, кажется, была тогда студенткой филфака. Недавно я узнала, что она потом стала очень хорошим учителем литературы. Семинары были захватывающе интересными. Я помню, мы ходили вместе с Лялей смотреть знаменитый дом Мурузи, в котором в начале века жили Гиппиус и Мережковский. Где часто бывал Сергей Есенин. Стояли около этого дома, смотрели на окна, на Спасо-Преображенский собор и Ляля нам рассказывала что-то. Потом мы писали свои впечатления и обсуждали их на семинаре....

Это было , наверно, в 1965 году. Спустя много лет до меня дошло - а ведь тогда в нем жил Бродский. Я о нем ничего тогда ничего не знала. А уже потом, спустя годы думала, как мы были близко от него. Державинский семинар вел, кажется, сам Герман Николаевич…

Еще помню - читали книгу «Музыка голубого колодца» Турборг Недреос. И обсуждали ее. Был семинар норвежской литературы. Его вела Наташа Нейман. Почему-то эту книжку читали мы все. Вот эти занятия в Лито и уроки литературы очень много мне дали. Я всю жизнь много читаю, и, самое главное, меня научили отличить хорошую литературу от плохой, меня научили выбрать книгу.. - а это не все умеют. Хотя, специально, никто этому, конечно, не учил. Много говорили о книгах, о стихах и жили этим.

Я читала воспоминания некоторых выпускников школы и многое, что писали они - я бы тоже могла повторить. В школе был дух свободы, в школе не унижали, не запугивали, было такое ощущение, что мы и учителя - равные. Ну, почти.

Директор школы Татьяна Владимировна Кондратькова - какая она была! Молодая, с какой-то светящейся белой кожей... Я помню, что она иногда курила при нас и это было тоже как-то странно. Я очень хорошо ее помню. Красивую, высокую, тонкую. Живую. Я так говорю, потому что вскоре после окончания школы мы узнали, что она умерла. Ведь это она рискнула и собрала такой коллектив педагогов, которым удалось создать в школе обстановку, совершенно иную, чем это было в других.

Ведь каждый учитель – был личностью. Учитель физкультуры - Конкордий Иннокентьевич. О нем тоже хочется сказать хорошие слова, он был очень добрый, уже немолодой, с проницательными глазами, тоже всю жизнь помню его.

Историю преподавал Додик, как мы его называли любя. Давид Михайлович Гурвич. Он был страстным, ему хотелось как можно больше нам успеть рассказать. Очень сложное время было тогда. Начиналась т.н. «хрущевская оттепель». А надо было что-то рассказывать и о репрессиях, и о раскулачивании, и о войне. Кажется, до сих пор нет особенной ясности в преподавании истории, а тогда – не представляю, что должен был говорить учитель. Но на уроках было интересно.

Вообще - в школе было хорошо. Туда хотелось идти. Жалко, что довелось проучиться там всего два года, а не три - как предыдущим выпускам. Иногда утром при входе в школу стояла завуч Евгения Яковлевна. Все знают, что ее звали «баба Женя». Она была добрая. Ее не боялись. Она проверяла нашу одежду. Надо было, чтоб у мальчиков обязательно были галстуки. Что еще она проверяла – не помню. Но эта картинка осталась в памяти – входишь во двор, чуть направо – и стоит она, в темном костюме и белой блузке.

В учительской стоял телевизор и нам иногда разрешали смотреть фигурное катание, тогда это было модно и нас интересовало. Я шла в школу пешком, многие приезжали на трамвае. Метро еще не было. Станция «Василеостровская» тогда только строилась и противоположная сторона Среднего была обнесена забором. Почему-то мне запомнилось – весна, яркий день, солнце…Мы на перемене выходим на улицу и покупаем на Среднем на столике – черешню в кулечке. Гуляем, едим черешню, болтаем… Счастье…

После окончания школы - я ни разу не была в ней. Иногда, когда бываю на Васильевском – всегда смотрю в окна, хотя там уже все по-другому – мне хочется думать, что там все осталось – как было тогда, что там ничего не изменилось… А много лет школа вообще была в другом месте. Я помню широченные светлые коридоры с большими окнами, классы, помню библиотеку внизу. В моем выпускном альбоме лежит пожелтевший листочек с подписями всех одноклассников и учителей. Наверно, мы собирали их перед расставанием. И сейчас, разглядывая их , я знаю, что многих учителей уже нет на свете. Та школа осталась только в памяти, в душах тех, кто в ней учился.

Есть, наверно, и другие хорошие школы, но такой, как 30-я - нет. Я не знаю, какая она сейчас. Судя по-всему она и осталась не такой, как все. Хотя, конечно, - уже другая. Иначе не может быть. Но множество ее выпускников в нашей стране, в других странах - помнят ее с благодарностью и будут помнить до конца жизни. Спасибо ей.



восстановить пароль | зарегистрироваться


Новости

  • 08.05.2012

    Еще одна скорбная потеря...

    Педагогический коллектив, администрация Физико-математического лицея № 30 и Клуб выпускников школ 30/38с прискорбием сообщают, что 6 мая 2012 года на 89 году жизни скончалась Кира Ивановна Изотова - директор ФМШ № 38 и 30 с 1970 по 1978 год.


  • 19.04.2012

    Публикации о космонавте Андрее Борисенко

    Газета "Петербургский дневник" (19 апреля 2012 г.) на странице 7 опубликовала материал Марины Алексеевой "Космос как предчуствие", посвященный выпускнику Тридцатки, космонавту Андрею Борисенко, а в газете "Невское время", вышедшей в День космонавтики - 12 апреля 2012 г. помещено интервью с ним, взятое талантливой журналисткой Лидией Березняковой. 

     

     


  • 12.04.2012

    Цикл встреч "Творчество наших выпускников" продолжается!

    Во вторник 24 апреля 2012 г. в 19:00 в Актовом зале ФМЛ № 30 (7-я линия ВО, дом 52, вход со Среднего проспекта, м. Василеострговская) 
    состоится творческая встреча с поэтом и выпускником Тридцатки (воспитательский класс И.Я Веребейчика 11-3)     Валерием Скобло


  • 04.04.2012

    Образовательный форум 2012

    В марте 2012 г. на «Образовательном форуме 2012» ФМЛ 30 продемонстрировал свои достижения и инновационный потенциал.

     


  • Архив новостей